Солнце встает

Георгий Валентинович Степанченко родился в 1952 году в Москве. Окончил исторический факультет Калининского (ныне Тверского) университета.
Работал учителем в сельских и городских школах, корреспондентом местных (ржевских) газет, редактором заводской многотиражки.
Автор 13 книг стихотворений. Печатался в журналах «Наш современник», «Русская провинция», «Дети Ра», «Арион», «Дон», «Подъем», «Человек на земле», «Абрис музы», в газетах «День литературы», «Литературная Россия», «Труд», «Литературная газета».
Лауреат премии «Традиция» СП России, Международного фестиваля «Славянские традиции», премии губернатора Тверской области по литературе.
Член Союза писателей и Союза журналистов России.

* * *
Мати моя, пустыня!
Сивая и седая,
Бродишь ты (ноги стынут)
Там, где ворота рая.

Бродишь ты (ноги стынут...
Ноги, босые ноги...)
И говоришь о Сыне
Скалам, холмам, дорогам.

Солнце встает — и жарко
Над головою светит.
Птицы летят над балкой.
Пыль поднимает ветер.

Падает тень от камня
На первоцвет убогий.
Вслед за пригорком — яма.
Ноги, босые ноги...

Хватит бродить устало
И говорить о Сыне!
Белый цветочек... алый...
Синий... И все — в пустыне.


Исцеление

— Встань и иди! Говорю тебе: встань и иди!
— Господи! Сердце, как птица, забилось в груди;
Словно горячий полился по жилам огонь...
Вот я встаю. Вот — иду... Это явь или сон?
Дивные, грозные смотрят мне очи в глаза.
Господи! Господи! Как Ты мне это сказал!
Так, что откликнулся в небе испуганный гром,
Так, что раздвинулся и задрожал окоем!
Вот — я иду. Вот — пляшу. Вот — рыдаю навзрыд...
Господи! Господи! Ангел по небу летит,
Ветку зеленую к легким бросает стопам...
И не увидел никто. Не услышал. Лишь давка да гам.
Только на миг бесконечный базар замолчал...
Только на миг. А потом он опять закричал.


Нагорная проповедь

«Блаженны нищие...» — и Слово, словно плуг,
Взрывает пашню нищей Палестины,
И все тесней смыкают люди круг,
Садясь у ног пришельца из пустыни.

«Блаженны плачущие...» — «Это Он — о нас?!»
И лица обожженные — светлеют.
«О, продолжай, мы слушаем рассказ!»
Чуть слышен вздох, едва восток алеет.

«Блаженны кроткие...» — и тихий слышен плач:
То мать о милом вспоминает сыне.
Не пощадил подкупленный палач,
Не помогли молитвы и святыни...

Но говорит и говорит пророк —
И никнет плач, и слезы высыхают,
И далеко внизу шумит поток,
И примулы сквозь камни прорастают,

И все синей, все выше небосклон,
И солнце, словно слиток, пламенеет —
И ниоткуда слышен тихий звон,
И ниоткуда тихий ветер веет.

Все выше небо, все быстрее взлет
Трепещущей крылами легкой птицы...
То Слово возвышает свой полет,
О твердь небес готовое разбиться.


Воскрешение Лазаря

Посмотрел на высокое небо...
Гром не грянул, не спела труба —
Но, алкая небесного хлеба,
Затаила дыханье толпа.

Молча встал перед гробом открытым,
На лице Его выступил пот.
Черный зев под ветвями ракиты —
Тлен и прах укрывающий грот.

Тихо-тихо, одними губами,
Что-то молвил — и очи закрыл...
И трубою запел, и громами
Над могилою заговорил:

«Брате Лазарь! О друже Мой милый!
Светит солнце, и птицы поют,
В небе лебеди стаей проплыли,
Облака вслед за ними плывут.

Просыпайся же, друг Мой любезный,
Просыпайся, Мой названый брат!
Поднимайся над страшною бездной,
Возвращайся из праха — назад!

Лазарь! Лазарь! Восстань из могилы!
Пробудися от смертного сна!
Сбрось оковы неведомой силы,
Погляди, как бушует весна!

Пробуждайся, Мой брат, поднимайся,
Припадай, как младенец, к груди...
Лазарь! Лазарь! Из гроба — рождайся!
Из распада и тлена — гряди!»

И умолк Он с рыдающим стоном,
И бездонные очи открыл...
Что слова перед Высшим Законом,
Преисполненным гибельных сил?

Что любовь перед этой могилой,
Источающей холод и смрад?
Не поднимется друг Его милый,
Не вернется из праха — назад...

Тьмой дохнуло. В плечах зазнобило.
Прямо в пыль повалилась толпа.
Тень из гроба на землю ступила.
Тень навстречу Мессии пошла...

«Тень? Не тень! Это Лазарь — смотрите!
Вот — спадают покровы к ногам!
Иисус, Ты — Мессия! Спаситель!
За Тебя я всю душу отдам!»


* * *
Вот и камень завалил пещеру —
Неподъемный, тяжкий, гробовой...
Укрепи в себе любовь и веру!
На прощанье — проведи рукой

По морщинам камня мелового,
По мучнистой, стылой белизне...
Не постичь вовеки волю Бога,
Скрытую в могильной глубине.

Не постичь вовеки волю Бога,
Помысел Его не угадать...
Сколько до назначенного срока
Остается нам терпеть и ждать?

Тайна, чудо, диво, свет пресветлый!
Божий мир в Твоих погас очах...
Над Твоей могилой неприметной
Ангел встал, как воин на часах.


Воскресение

Тайну, великую тайну,
Ночью, великою ночью,
Если очнешься случайно,
Тут же увидишь воочию.

Темное небо сияет.
Светлые звезды темнеют.
Звезды тебя не признают —
Месяц тебя пожалеет:

С неба прольется и тихо
Посеребрит всю округу...
Спрячется в пропасти лихо.
Кони проскачут по лугу.

Дали приблизятся. Море
Синее — порозовеет.
Ветер на вольном просторе
Черные тучи развеет.

Видишь ли эту дорогу
И виноградник зеленый?
Гор лиловеют отроги.
Горлицы жалобно стонут.

Там, где петляет дорога,
К дикой скале приближаясь,
Тлеет костер понемногу,
Латники дремлют, стараясь

То ли заснуть, то ль проснуться,
То ли позвать на подмогу...
Встань у скалы, помолися
Ныне воскресшему Богу.

Вот Он встает над провалом
Черной, глубокой пещеры —
В легкой хламиде кровавой,
В центре пылающей сферы;

Вот Он идет по дороге
Тихим, размеренным шагом...
Нет, не поднимут тревоги
Римские трубы и стяги;

Нет, не поднимут тревоги
Сторожевые собаки...
Тихо цветут на дороге
Алые, жаркие маки.


* * *
Светятся в охре и в зелени белые храмы.
В огненном сумраке белые свечи горят.
Реки текут. Тихо солнце встает за горами.
Белые-белые лебеди в небе летят.

Крик петушиный. Заливистый звон колокольцев.
Стадо мычащее. Звонкий пастуший рожок.
Сжатая нива стернею колючею колется.
Скоро, наверное, выпадет первый снежок.

Всплеск отдаленный на дне ледяного колодца.
Белый рушник у подножья святого креста.
Эта страна, что от века Россией зовется,
Ждет не дождется... И все же — дождется Христа.
 







Сообщение (*):

Комментарии 1 - 0 из 0